„От другите пък никой не смееше да се допре до тях“. Толкова силно било чувството на някакъв благоговеен страх и недоумение пред тях, като необикновени хора, особено когато ги виждали в единодушно благоговейно-молитвено настроение.

„От другите пък никой не смееше да се допре до тях“.